Частное Общественное

Комментарии

10 комментариев на ««Частное Общественное»»

1. 

   bigstonedragon

   07.11.2013

   Главное – это всё-таки управление не людьми и не машинами, а процессом распределения произведенного продукта.

   Ответить
   1. 

      Nika

      07.11.2013

      распредение может существовать только в системе, где есть недостаток производства.
      если предположить, что всегда можно произвести достаточно всего, то и распределять ведь не нужно

      Ответить
      1. 

         bigstonedragon

         09.11.2013

         Увы, распределять — это одна из инстинктивных программ доминантного поведения, и сколько бы мы добра не производили, никуда она не денется. Всегда найдутся те, кто «захочет» (возможно, сам не осознавая того) всё «отнять и поделить».
         Вновь дам слово этологам.

         Иерархи стадных обезьян никогда не делятся с самцами тем, что добыли сами, своим трудом. Они раздают отнятое у других, причем то, что оказалось ненужным самим. При кочевом образе жизни все, что не смог сожрать и спрятать за щеку, приходится или бросать, или «распределять». Одаривают «шестерок» и самых униженных попрошаек, зачастую по нескольку раз вручая и тут же отбирая подачку. Эта процедура — не забота о ближнем, а еще один способ дать другим почувствовать свое иерархическое превосходство.
         Этологи проделали с обезьянами много опытов по этому вопросу. Вот один из них. Если обучить содержащихся в загоне павианов пользоваться запирающимся сундуком, они сразу соображают, как удобно в нем хранить пожитки. Теперь, если только доминанта снабдить сундуком, он начнет лишь копить отнятое добро, ничего не раздавая. Если все получат по сундуку — доминант все сундуки концентрирует у себя.
         Второй опыт: обезьян обучили, качая определенное время рычаг, зарабатывать жетон, на который можно в автомате получить то, что выставлено за стеклом. Общество сразу расслоилось: одни зарабатывали жетон, другие попрошайничали у автомата, а доминанты грабили, причем быстро сообразили, что отнимать жетоны, которые можно хранить за щекой, выгоднее, чем купленные тружеником продукты. Труженики сначала распались на два типа: одни работали впрок и копили жетоны, тратя их экономно, а другие как заработают жетон, так сразу и проедают. Спустя некоторое время труженики-накопители, которых грабили доминанты, отчаялись и тоже стали работать ровно на один жетон и тут же его тратить.

         Ответить
         1. 

            Nika

            09.11.2013

            это все про каких конкретно обезьян?
            у бонобо ничего такого не наблюдается
            Социальное поведение[править | править исходный текст]

            Бонобо добывает термитов
            У обезьян бонобо отсутствуют особенности поведения обыкновенного шимпанзе, у них нет совместной охоты, частого применения агрессии для выяснения отношений и примитивных войн, они не обучаются языку жестов, и в неволе бонобо с легкостью оперируют различными предметами. Отличительной же особенностью бонобо является то, что во главе сообщества стоит самка. Агрессивные столкновения между самцами и самками редки, и самцы терпимо относятся к детенышам и подросткам бонобо. Статус самец получает от статуса своей матери.[5]
            Несмотря на высокую частоту половых контактов уровень воспроизводства в их популяциях невелик. Самка рождает на свет одного детёныша с интервалом в 5-6 лет. Самки становятся половозрелыми к 13-14 годам. На воле бонобо живут до сорока лет, а в зоопарках доживают и до 60. [6].
            Бонобо постоянно, даже за едой, общаются между собой с помощью системы звуков, которую пока не удалось расшифровать. Их мозг достаточно развит, чтобы воспринимать другие знаковые системы. В неволе человек-экспериментатор дает запомнить несколько десятков знаков и их звуковой эквивалент. Далее примат запоминает разные команды на этом языке и наконец при произнесении новых, никогда не слышанных ранее команд выполняет какие-либо действия: «Намыль мячик», «Вынеси из комнаты X». Более того, описан случай, когда обученная языку знаков самка сама обучила своего детеныша вместо человека-экспериментатора. В эксперименте, проведенном Фондом исследования больших человекообразных обезьян (США), знаменитого самца Канзи удалось научить понимать на слух около 3000 английских слов и активно употреблять более 500 слов при помощи клавиатуры с лексиграммами (геометрическими знаками).[7] Это позволяет говорить о бонобо как о самом интеллектуальном виде приматов, что, конечно, приближает его к человеку.
            Бонобо — самые близкие к человеку из ныне существующих животных, при этом бонобо проявляет больше свойственных человеку поведенческих черт, чем обыкновенные шимпанзе. Ветви шимпанзе и гоминид разделились лишь 5,5 миллионов лет назад, а бонобо специализировались медленнее, чем обыкновенные шимпанзе, и потому сохранили больше архаических черт, общих для человека и шимпанзе. Некоторые учёные в связи с этим требуют пересмотреть генеалогическое древо. Кроме того, набор генов бонобо совпадает с набором генов человека на 98%. Кровь бонобо можно переливать человеку без какой-либо предварительной обработки, тогда как из крови других шимпанзе необходимо удалять антитела.[8]
            Особенности поведения бонобо и ряд других черт могут объясняться спецификой эволюционного развития этого вида. Ряд биологов считают, что важную роль в эволюции бонобо (как и в эволюции человека) сыграла неотения, или ювенилизация — задержка развития некоторых признаков, ведущая к сохранению детских черт у взрослых животных.[9]
            Основным компонентом их пищи являются фрукты, иногда травянистые растения, беспозвоночные и мясо других животных. Бонобо, также как и обыкновенные шимпанзе, могут с ловкостью ловить мартышек, но не убивают и не поедают их. Они часами играют с детенышами мартышек и отпускают их на волю.

            Ответить
            1. 

               bigstonedragon

               10.11.2013

               Человечество сильно именно тем, что у нас оказались собраны «в одном флаконе» и «взболтаны, но не перемешаны» самые разные генетические программы в таком многообразии, в каком они не встречаются больше ни у кого. И именно это, по-видимому, и обеспечило наш эволюционный успех.
               Если бы у человека в генах были заложены только альтруистические программы – мы и были бы не людьми, а бонобо. Если бы в наших генах были заложены только жёсткие доминантные программы павианов (я о них писал) – мы бы павианами и остались.
               Кстати, у павианов тоже присутствуют в стаде особи, не встраивающиеся в иерархическую пирамиду доминантов («кшатриев»), а существующие параллельно ей («брахманы»).
               Но поскольку «кшатрии» в человеческом обществе были, есть и будут всегда, то при самом распрекрасном изобилии они всегда сумеют организовать «сундуки», собрать эти «сундуки» у себя и одаривать из них своих «шестёрок», держа остальное стадо впроголодь.

            2. 

               Nika

               10.11.2013

               у боноба нет только альтруиских ген

            3. 

               bigstonedragon

               10.11.2013

               Да и Бог с ними! Мы ж не о них, а о людях говорим.

            4. 

               Nika

               10.11.2013

               это я к тому, что иерархическое общество — не единственная модель и не обязательно на нее ориентироваться.
               Вы же с Денисовым ее рассматриваете как неприложную.

            5. 

               bigstonedragon

               10.11.2013

               При наших генах ЛЮБАЯ организация общества очень быстро вырождается в иерархическую.
               Чтобы получилось что-то иное, нужны иные генетические программы. Но этот новый вид, скорее всего, проиграет конкуренцию иным, более «иерархичным» существам.

      2. 

         bigstonedragon

         09.11.2013

         …Присмотримся, как кормятся павианы. Каждая особь, и самец, и самка, ищет и добывает себе пропитание самостоятельно. Однако у подчиненной обезьяны любая вышестоящая может потребовать отдать или отнять добытое. А у этой вышестоящей — отнимет еще более высоко стоящая. Так лакомый кусочек или привлекательный предмет зачастую совершает путешествие по этажам пирамиды, пока не окажется у иерарха. Тот может его съесть, но может накопить столько, что всего не съесть, и он может кого-то одарить, в том числе и самого униженного попрошайку. Неудивительно, что обезьяны добывают пищу с оглядкой, а найденное торопятся сожрать или спрятать за щеку. Фактически они ведут себя на собственной земле воровато, ибо добытое тобой не твое, пока не попало в желудок.
         Так что ресурсы территории, с одной стороны, принадлежат всем, особенно пока я их не нашел. Но как нашел, так часть их уходит вверх по пирамиде власти, а значит, как бы ей и принадлежит. Но в этой пирамиде отнимает у меня непосредственно выше меня стоящая обезьяна, она грабитель и гад, и я ее ненавижу. Однако этажом выше царит справедливость: обезьяна, стоящая над моим притеснителем, отнимает у него то, что он отнял у меня, она карает его. Правда, она не возвращает отнятое мне, но это лишь потому, что и над ней стоит притеснитель. Наши же иерархи — высшая справедливость: они не только наказывают самых сильных грабителей, но и иногда раздают пищу нам.
         …Ирригационное земледелие, требующее обширных земляных работ в форме обязательной для всех земледельцев повинности, способствует сохранению и разрастанию пирамиды власти, которая теперь находит себе новое применение — руководить общественными работами, управлять и распределять. Для всего этого, а также для содержания самих себя власти вводят еще и подати, забирая себе часть урожая. Механизм повинностей, податей, налогов запустить в обществе людей очень легко, ведь это старый инстинкт приматов — отнимать у нижестоящих. …
         Историки и мыслители XIX века первыми государствами считали рабовладельческие деспотии Среднего Востока. Теперь же мы знаем, что деспотиям предшествуют государства-дворцы. Они были на Среднем Востоке, в Средиземноморье, в Индии, Китае и (что особенно ценно, потому что независимо) на Американском континенте. На сегодня это самые ранние государства в истории человечества. Устройство их поначалу казалось странным: центр всего — большое сооружение, целый лабиринт каких-то помещений. Постепенно выяснилось, что это разного рода склады — «закрома родины». Некоторые из государств обладали письменностью, плоды которой заполняют часть помещений дворца — архивы. Содержание текстов не оставляет сомнений: это инструкции, что, где, когда сеять, жать, доить, сколько чего поставить в закрома и когда, кому, какие строительные и транспортные работы произвести. А также кому сколько из запасов выдать на пропитание, посев, строительство. Исполняли все это жители окрестных поселений. Их могли населять местные жители, у которых свои же отняли право инициативы, и полусвободные крепостные и завоеванные аборигены, и добытые войной государственные рабы — не суть важно. Управляла ими (ради их же блага, разумеется) централизованная административная система чиновников, построенная по иерархическому принципу. На вершине пирамиды стояли, видимо, несколько человек. По крайней мере, если царь и был, он являлся всего лишь военным предводителем. Формально собственность находилась в руках государства, чиновники ее только учитывали, собирали, перераспределяли и… гноили (о последнем свидетельствуют раскопки складских помещений).

         Ответить