Чья это война?

Первый закон Путина после иннагурации оказывается был об этом:

Пожалуй, со времен знаменитой поправки Джексона—Вэника ни одна инициатива конгрессменов не вызывала в Кремле такого негодования. Да и эта аналогия не вполне корректна. Поправка 1974 года, хоть и была ощутимой пощечиной советскому руководству, затрагивала межгосударственную торговлю, а не личные виллы, яхты и банковские счета. При прочих сходствах с сегодняшним режимом ничего такого у Суслова с Андроповым попросту не было. Для теперешних чиновников, стремящихся, по меткому выражению Гарри Каспарова, «править, как Сталин, а жить, как Абрамович», перекрытие территориального и финансового доступа на вожделенный Запад почти что смерти подобно. Отсюда и паника по поводу «закона Магнитского». Инициатива американского конгресса — и аналогичные инициативы в парламентах Канады, Великобритании, Италии и ряда других стран Евросоюза — с точки зрения собирательного кооператива «Озеро», вмешательство уже даже не во «внутренние», а в личные дела.

Граждане-активисты организовано жалуются в Вашингтонский Обком на жестоких наместников.

Однако, в текущей ситуации есть и другой аспект. Началась война правящих кланов, которую озвучил Чубайс:

Когда Чубайс говорит, что эпоха стабильности закончилась, он не просто так это говорит. Он имеет на это основания не просто теоретически-аналитического характера. Он просто объявляет, что его часть элиты больше не будет соблюдать «пакт стабильности», заключенный в начале 2000-х. Потому что стабильность 2000-х не родилась просто так, или в качестве результата политики Путина в чистом виде, и даже не просто из повышения цен на нефть. Она возникла в результате определенных договоренностей между большей частью элитных кланов, которые тогда пришли к выводу, что если раскол и борьба 90-х будут продолжаться, то они настолько ослабят друг друга, что низы общества смогут устранить их со своего пути.

Им нужно было закрепить результаты олигархического раздела собственности и легализовать результаты приватизации, успокоить общество и по возможности откупиться от масс, ослабить оппозицию, в тот момент представляемую в первую очередь КПРФ, оторвать ее от непрочно удерживаемой последней общественной поддержки. Поэтому они поддержали Путина и не вели против него борьбу, пожертвовав и Гусинским, и Березовским, и контролем над СМИ, и, немного позднее, Ходорковским.

Автор статьи правильно пишет, что «путинская стабильность» — это договоренность между правящими кланами для закрепления результатов приватизации.

Теперь между ними начнется война. Но это не наша война.

Наша война — это сохранение социального государства (или хотя бы того, что от него еще осталось) любой ценой.