Такие дела:
А возможно ли сейчас масштабное столкновение в духе 50-летней давности?
— Конечно, возможно. Просто обычно, когда происходит столкновение современной армии с несовременной, это выглядит как противостояние испанцев с индейцами. Или зулусов с копьями против англичан с пулемётами. Большие массы оказываются несостоятельными: во время вторжения в Ирак в 2003 году гигантская армия Саддама Хусейна оказалась совершенно ни к чему не пригодна. Да, несовременная армия может вести оборонительные бои мелкими группами, как неплохо делала «Хезболла» во время Второй ливанской войны. Но сидя в обороне невозможно победить. А когда по тебе, как в тире, лупят высокоточным оружием и попадают не по площади, а туда, куда надо, ты не можешь наступать. Это очень быстро деморализует. Это невозможно выдержать, люди просто бросают технику и бегут.
— А возможно ли столкновение с НАТО в нынешних условиях?
— Да, мы к этому готовимся, иначе для чего проводится программа перевооружения? На неё такие деньги бросили. Начальник Генерального штаба Валерий Герасимов открыто говорил, что наши вооружённые силы готовятся к мировой войне. Это практически неизбежно.
— А в какой срок?
— Я думаю, к 2025 году. Программа перевооружения была запущена с тем расчётом, что после 2020 года нужно быть готовым либо к мировой войне, либо к серии крупных региональных конфликтов — так называемых ресурсных войн.
Наша политика строится на том, что сработает Malthusian trap — Мальтузианская ловушка. Будет страшный мировой кризис, нехватка ресурсов, и поэтому роль России будет возрастать, но вместе с ней будут возрастать и риски. Весь мир может на нас напасть, чтобы отнять естественные ресурсы на нашей большой территории и в Арктике. А мы постараемся как-то отразить это нападение со всех сторон.
Основной противник — конечно, США. В меньшей степени — Китай. Должен быть построен периметр обороны, в который входит Украина. Потеря Украины — это прорыв периметра, мы оказываемся абсолютно безоружны перед лицом смертельной угрозы. Поэтому Украину надо удержать любыми силами.
Как НАТО реагирует на это?
— Сейчас в нас видят вполне очевидную угрозу. Пару недель назад было заседание министров обороны, и они приняли программу: будут готовиться к войне с Россией. Проголосовали все страны, включая Венгрию и Грецию. Есть серьёзные конкретные меры. Прибалтика кажется НАТО самым опасным направлением, поэтому создаётся европейский корпус быстрого реагирования со штабом в Польше.
— Дмитрий Рогозин прямо говорил, что США могут уничтожить до 90 % нашего ядерного потенциала всего за пару часов. Так ли это?
— США пока не прорабатывали Россию как врага, хотя теперь они нас рассматривают в этом качестве с большой радостью. Американским военным и ВПК выгодно иметь в качестве врага Россию вместо ИГИЛа. Зачем против ИГИЛа ядерные подводные лодки? Россия как враг также намного лучше Китая: у него ядерная триада слабее нашей. Те генералы, которые сейчас возглавляют американские вооружённые силы, начинали служить ещё в Холодную войну. Им всё понятно и привычно.
В угрозах начала ядерной войны нет ничего нового. Это тактика времён Холодной войны, у всего этого есть устоявшиеся термины, о которых просто забыли. Это brinkmanship — «балансирование на грани войны». Термин придумал ещё Джон Фостер Даллес, который в 1950-е годы был госсекретарём при Эйзенхауэре. Одна сторона угрожает ядерной войной, и поскольку это MAD (mutual assured destruction — взаимное гарантированное уничтожение), другая сторона уступит, чтобы отступить от грани конфликта.
Мастером этой политики был большой друг Путина госсекретарь Генри Киссинджер, который очень здорово с помощью этого балансирования объегорил наших во время «войны Судного дня» на Ближнем Востоке в 1973 году. Он несколько дней объяснял советскому руководству, что его шеф Ричард Никсон — сумасшедший антикоммунист, постоянно напивается виски (что, в общем, правда) и готов нажать ядерную кнопку. Это действовало: мы отступили и значительно потеряли своё влияние на Ближнем Востоке.
…
Во время Холодной войны этим приёмом активно пользовался Запад, потому что в конвенциональном смысле они были слабее Варшавского договора, а в ядерном — превосходили. Сейчас всё наоборот. В конвенциональном смысле Россия намного слабее — и качественно, и количественно. Поэтому у нас остаётся лишь ядерное сдерживание. Применять ядерное оружие нельзя, иначе от России останется просто пепелище, и поэтому мы будем угрожать его применением, побуждая Запад делать уступки и идти на компромиссы, чтобы избежать худшего.
Зарубежных миротворцев в Донбассе не будет, это ясно давно, а российских нынешний украинский режим туда не пустит
Это проверенная временем тактика — так же, как и proxy-войны. То, что сейчас в Донбассе, — это proxy-война, как Вьетнам, Афганистан и ближневосточный конфликт. Вернулась Холодная война, вернулась и тактика Холодной войны. Тем более что есть люди, которые начинали службу в 1970-е и всё это прекрасно помнят. Как Путин.
— А что будет дальше на Украине?
— Будет неустойчивое перемирие, а потом снова обострение поздней весной или ранним летом. Сейчас нужна оперативная пауза всем сторонам. Время зимней кампании заканчивается, потом начнётся время летней кампании. Цель России понятна — восстановление контроля над Украиной. Интересует Россию не Дебальцево, а Киев. И пока цель не достигнута, конфликт будет продолжаться. Proxy-войны могут длиться и десятилетиями. Никто не позволит Украине быть западным союзником, чтобы американские и немецкие танки и ракеты стояли под Полтавой.
Добавить комментарий